Статья 1209. Право, подлежащее применению к форме сделки

1. Форма сделки подчиняется праву страны, подлежащему применению к самой сделке. Однако сделка не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования права страны места совершения сделки к форме сделки. Совершенная за границей сделка, хотя бы одной из сторон которой выступает лицо, чьим личным законом является российское право, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права к форме сделки.Правила, предусмотренные абзацем первым настоящего пункта, применяются и к форме доверенности.При наличии обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 1212 настоящего Кодекса, к форме договора с участием потребителя по его выбору применяется право страны места жительства потребителя.

2. Если право страны места учреждения юридического лица содержит особые требования в отношении формы договора о создании юридического лица или сделки, связанной с осуществлением прав участника юридического лица, форма таких договора или сделки подчиняется праву этой страны.

3. Если сделка либо возникновение, переход, ограничение или прекращение прав по ней подлежит обязательной государственной регистрации в Российской Федерации, форма такой сделки подчиняется российскому праву.

4. Форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, российскому праву. (Статья в редакции, введенной в действие с 1 ноября 2013 года Федеральным законом от 30 сентября 2013 года N 260-ФЗ.

Комментарий к статье 1209 ГК РФ

1. Комментируемая статья включает в себя коллизионные нормы по вопросам формы сделок, осложненных иностранным элементом (см. п. 1 ст. 1186 ГК). В п. 1 помещены общие предписания касательно таких сделок, в п. 2 и 3 находятся специальные правила в отношении отдельных категорий сделок.

В комментируемой статье с некоторыми уточнениями сохранены основные подходы ранее действовавшего российского законодательства (см. п. 1 и 3 ст. 165 Основ гражданского законодательства), нашедшие отражение и в Модельном ГК для стран СНГ (ст. 1216 и 1217). Для этих подходов традиционно характерна известная строгость предписаний касательно коллизионных аспектов формы сделок по сравнению с правилами, которые нередко можно встретить за рубежом.

Комментируемая статья распространяется как на односторонние сделки, так и на дву- или многосторонние сделки (договоры). Коллизионные вопросы формы завещания и акта его отмены урегулированы в п. 2 ст. 1224 ГК. Коллизионные аспекты формы договора о залоге регламентируются также п. 5 ст. 10 Закона о залоге (см. п. 12 коммент. к настоящей статье).

Раздел VI ГК не предусматривает возможности выбора сторонами договора права, применимого к форме сделки (см. ст. 1210 и коммент. к ней).

2. Согласно п. 1 комментируемой статьи форма сделки определяется по праву места ее совершения (lex loci actus). Далее дается альтернативная коллизионная привязка, применимая в случае совершения сделки за пределами территории РФ. Такая сделка не может быть признана недействительной из-за наличия пороков формы, коль скоро она является действительной по праву Российской Федерации. Таким образом, в данном случае достаточно соблюдения требований в отношении формы хотя бы одного из двух правопорядков: иностранного (закона места совершения сделки) или российского.

Из-за практической важности и в целях достижения большей ясности регулирования в абз. 2 п. 1 комментируемой статьи уделено особое внимание форме доверенности, являющейся односторонней сделкой. На доверенности также распространяются изложенные выше правила абз. 1 п. 1 комментируемой статьи. Коллизионный вопрос в отношении срока действия доверенности и оснований ее прекращения урегулирован в ст. 1217 ГК.

3. По сути, наиболее значимый вопрос, встающий по поводу формы сделки, - это последствия несоблюдения установленной формы. В п. 1 комментируемой статьи с юридико-технической точки зрения находит известное проявление принцип возможного альтернативного применения права разных стран в целях содействия стабильности гражданского оборота путем признания достаточным соблюдения менее строгих требований касательно формы сделки одного из поименованных правопорядков (принцип favor negotii). Другими словами, подлежит применению то право, которое более благоприятно для целей признания сделки действительной.

Названный принцип широко укоренился за рубежом, где, однако, в качестве альтернативной коллизионной привязки (наряду с некоторыми иными), как правило, используется отсылка к праву, регулирующему существо обязательства (lex causae), а не к праву страны суда (lex fori), каковым в рассматриваемом случае является российское право (см., например, ст. 9 Римской конвенции 1980 г.). Такой подход позволяет избежать некоторых дополнительных проблем, связанных с выделением вопросов формы из сферы действия права, регламентирующего права и обязанности сторон по сделке (см. далее). Данный подход закреплен в Договоре между Российской Федерацией и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам от 16 сентября 1996 г. (п. 1 ст. 34).

Тенденция к использованию альтернативных коллизионных привязок к форме сделки вызвана еще и тем соображением, что традиционная привязка к месту совершения сделки сама по себе небезупречна, в частности поскольку такое место может носить достаточно случайный характер по отношению к сделке в целом. Более того, оно может быть и трудноопределимым.

4. В связи с комментируемой статьей может возникать необходимость уяснения содержания понятия "форма сделки". Это важно с точки зрения надлежащего понимания сферы действия права, применимого к форме сделки, т.е. вопросов им охватываемых, а также для разграничения с вопросами, которые определяются на основе иных коллизионных привязок. Речь идет о толковании (квалификации) названного юридического понятия (см. ст. 1187 ГК и коммент. к ней).

В ГК (наряду с нормами по отдельным видам обязательств) форме сделок посвящены, в частности, ст. 158 - 165, 434. В них оговорено, в том числе, что понимается под той или иной допустимой формой сделки, когда требуется совершение сделки в определенной форме, и последствия ее несоблюдения. Проблематика указанных статей дает основное представление о предметной сфере действия права, применимого к форме сделки.

Под формой сделки для целей комментируемой статьи, по нашему мнению, надлежит понимать требования к оформлению сделки. К этим требованиям могут быть отнесены не только совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п., но и требование о регистрации сделки в надлежащих случаях. Конкретный перечень таких требований здесь может носить только примерный характер. Они могут различаться в зависимости от применимого права.

5. По какому праву надлежит определять последствия признания сделки недействительной из-за пороков формы?

Следует различать последствия несоблюдения формы сделки, могущие выразиться в ее недействительности, и последствия признания сделки недействительной. Последствия несоблюдения формы сделки определяются на основе закона, применимого к форме сделки (см. далее). В российском законодательстве общие материально-правовые положения о последствиях недействительности сделки изложены в ст. 167 ГК. Последствия недействительности договора прямо отнесены в ст. 1215 ГК к сфере действия права, регулирующего существо договорных обязательств. Вместе с тем в комментируемой статье специально урегулирован вопрос о праве, подлежащем применению к форме сделки.

С практической точки зрения, если в деле возникают лишь вопросы недействительности сделки из-за пороков формы и сделка признается недействительной по праву, применимому к форме сделки, то обращение для установления последствий ее недействительности к иному праву (регулирующему существо обязательства и подлежащему определению по ст. 1210 - 1214, 1216, 1217 ГК) может создать дополнительные сложности. С другой стороны, в деле могут одновременно возникать вопросы о признании сделки недействительной по различным основаниям, в том числе и тем, которые комментируемой статьей не затрагиваются (пороки субъектного состава, воли, содержания). В случае признания сделки недействительной по ряду оснований будет, очевидно, неоправданным допустить применение к ней норм права разных стран относительно последствий признания ее недействительной.

Думается, что возможное и даже неизбежное применение нескольких правопорядков вследствие использования несовпадающих коллизионных привязок по тем или иным основаниям недействительности сделок (в частности, коллизионных норм касательно правоспособности и дееспособности физических и юридических лиц, формы сделки, ее содержания) должно компенсироваться применением единого статута в отношении последствий признания сделки недействительной.

Поднятая проблема выходит за рамки комментируемой статьи. Она возникает при признании сделки недействительной по праву иному, чем то, которое регулирует существо обязательства. Варианты ее решения могут, в частности, быть следующими. Первый - определять последствия недействительности сделки по праву, по которому она признана недействительной. Второй - определять последствия недействительности сделки по праву, регулирующему существо обязательства. По нашему мнению, в целом более предпочтительным вариантом является последний. Реально нормы о последствиях недействительности сделки затрагивают существо отношений по обязательствам. Нормативные основания такого подхода могут быть найдены в ст. 1215 и 1217 ГК путем их толкования.

Может быть высказан и общий довод о целесообразности уменьшения числа случаев регулирования единой сделки правом разных стран ввиду возможного несовпадения содержания национальных норм материального права и трудностей их одновременного согласованного применения (см. также п. 5 ст. 1211 ГК, где, хотя и несколько в другом ракурсе, отражен данный принцип). Как представляется, второй вариант в большей степени соответствует указанному принципу.

Таким образом, правильнее считать, что вопрос о последствиях недействительности сделки не входит в сферу действия права, которому подчинена ее форма.

6. Проблема квалификации может вставать и в отношении использованного в п. 1 комментируемой статьи понятия "место совершения сделки". С учетом включения в разд. VI ГК отдельной статьи о квалификации юридических понятий (ст. 1187) указание п. 2 ст. 165 Основ гражданского законодательства об определении места совершения сделки по отечественному праву не воспроизведено в этом разделе.

Сама необходимость прибегать к квалификации понятия "место совершения сделки" вызвана, в частности, расхождениями в позиции права разных стран в отношении того, что считать моментом заключения договора между отсутствующими: момент отправки акцепта или момент его получения лицом, направившим оферту. Последний подход является господствующим. Первый, хотя и утрачивает свое значение, все же отчасти сохраняется, например, в праве Англии и США. С моментом заключения связывается, как правило, и место совершения договора. Отмеченные различия не являются единственными. Дополнительные вопросы возникают и в связи с включением в ГК специальной статьи о месте заключения договора (см. далее).

В разд. VI ГК наряду с комментируемой статьей понятие "место совершения сделки" упоминается в п. 2 ст. 1197 ГК, связанном по смыслу с п. 3 ст. 1202 ГК, где используется сходное обозначение: страна, в которой совершена сделка. О стране, где была выдана доверенность, говорится в ч. 2 ст. 1217 ГК.

Статья 444 ГК признает договор заключенным в месте жительства гражданина или месте нахождения юридического лица, направившего оферту, если иное место заключения не указано в самом договоре. Правила об определении места жительства гражданина содержатся в ст. 20, а места нахождения юридического лица - в ст. 54 ГК.

Представляется, однако, что уяснение смысла рассматриваемого понятия, как оно использовано в разд. VI ГК, должно осуществляться прежде всего с учетом содержания соответствующих коллизионных норм российского права. Материально-правовая норма ст. 444 ГК о месте заключения договора, по нашему мнению, не во всех случаях адекватно отражает смысл указанного понятия, вкладываемый в него в коллизионном регулировании. В ней говорится о том, что признается местом заключения договора, в то время как реальное место заключения договора может не совпадать с местом жительства гражданина или местом нахождения юридического лица, направившего оферту. Реально заключение договора может произойти в стране, которая не является местом жительства или местом нахождения ни одного из контрагентов. Анализ же содержания п. 2 ст. 1197 и п. 3 ст. 1202 ГК показывает, что там по смыслу имеется в виду именно реальное место совершения сделки.

Возникает дилемма: либо пытаться исходить из единообразного понимания содержания понятия места совершения сделки в рамках всего разд. VI ГК или же допустить возможность различного толкования названного термина для целей отдельных статей этого раздела. Последний подход представляется более правильным.

По нашему мнению, с отдельными оговорками можно руководствоваться ст. 444 ГК о месте заключения договора для целей ст. 1209 ГК.

Тем не менее ст. 444 ГК не дает ответа на некоторые возникающие вопросы. Так, ввиду возможных трудностей определить, какая из сторон является оферентом, например, при заключении договора в результате переговоров путем одновременного подписания его текста присутствующими сторонами, может потребоваться поиск иных дополнительных критериев для установления места совершения договора и опять не исключено, что таковым надо будет считать место его фактического заключения.

На основе ст. 444 ГК непросто дать ответ и на вопрос о месте совершения односторонней сделки (см. ст. 156 ГК). Думается, что с учетом ч. 1 ст. 1217 ГК таким местом можно считать место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке (см. также ст. 155 ГК).

Вместе с тем в рамках толкования рассматриваемого понятия для целей коллизионного регулирования и, в частности, достижения большего соответствия коллизионных привязок к праву, регулирующему существо обязательства, заслуживает анализа возможность использования критерия основного места деятельности стороны вместо привязки к месту нахождения юридического лица (см. п. 2 ст. 1211 ГК) и при определении места заключения договора.

В связи с использованным в комментируемой статье понятием "место совершения сделки" могут возникать и иные вопросы, в том числе касающиеся других статей ГК и его разд. VI. Они требуют отдельного рассмотрения, выходящего за рамки данного комментария.

7. Должен ли коллизионный вопрос о форме договора ставиться отдельно в отношении оферты и акцепта или же в отношении договора в целом? В зарубежной практике доминирует последний вариант. Применение права разных стран к форме оферты и акцепта может создать дополнительные сложности из-за их возможного несовпадения. Кроме того, существуют и требования к форме договора как такового. Целесообразнее решать эти вопросы на основе использования единого статута, т.е. права, применимого к договору в целом <*>. Представляется, что данным подходом следует руководствоваться и при определении на основе комментируемой статьи права, которому подчиняется форма сделки.

--------------------------------
<*> См. Лунц Л.А. Курс международного частного права: В 3 т. М., 2002. С. 223 - 224; Guiliano M., Lagarde P. Report on the Convention on the law applicable to contractual obligations. Official Journal of the European Communities. N C 282. 31 October 1980. P. 31.

8. Нередко нормы, касающиеся формы сделки, затрагивают и вопросы доказывания наличия сделки и ее условий (см., например, п. 1 ст. 162 ГК). В таком случае эти предписания являются неотъемлемой составной частью материально-правового регулирования, куда они включены. Поэтому при подчинении иностранному праву формы сделки подлежат применению и соответствующие иностранные правила по вопросам доказывания, коль скоро в этом праве они составляют часть материально-правовой регламентации. В данном случае решение этих вопросов как процессуальных на основе закона страны суда было бы неправильным, поскольку тем самым игнорировалось бы содержание иностранного закона, после того как коллизионный вопрос разрешен в его пользу <*>.

--------------------------------
<*> См. Лунц Л.А. Курс международного частного права: В 3 т. М., 2002. С. 514 - 515.

9. В п. 2 комментируемой статьи содержится специальная императивная односторонняя коллизионная норма о форме внешнеэкономических сделок, субъектный состав которых связан с Россией. Такие сделки подчинены российскому праву. Место совершения сделки здесь уже не влияет на применимое право.

Согласно ГК внешнеэкономические сделки должны совершаться в простой письменной форме под страхом их недействительности (п. 3 ст. 162 ГК). Ранее выдвигавшееся нормативное требование о подписании внешнеторговых сделок от имени отечественных организаций двумя лицами (см. Постановление Совета Министров СССР от 14.02.78 N 122 "О порядке подписания внешнеторговых сделок" <*>) утратило силу. Коллизионная норма п. 2 комментируемой статьи призвана обеспечить соблюдение материально-правового предписания п. 3 ст. 162 в отношении сделок, имеющих связь с Россией по составу участвующих в ней сторон.

--------------------------------
<*> СП СССР. 1978. N 6. Ст. 35.

Термин "внешнеэкономическая сделка" в разд. VI ГК употребляется только в п. 2 комментируемой статьи. Российское законодательство не содержит легального определения понятия "внешнеэкономическая сделка". Это понятие разрабатывалось, однако, в доктринальном плане. К внешнеэкономическим могут быть отнесены совершаемые в ходе предпринимательской деятельности договоры между лицами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах. Определение предпринимательской деятельности дано в абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК.

Таким образом, не всякая сделка с иностранным элементом является внешнеэкономической. Последнее понятие является более узким, чем первое. Внешнеэкономическая сделка - это одна из разновидностей сделок с иностранным элементом.

Для применимости п. 2 комментируемой статьи необходимо участие в такой сделке хотя бы одного российского юридического лица или российского гражданина либо имеющего место жительства в Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства. Согласно ст. 1195 ГК личным законом таких иностранных граждан и лиц без гражданства также является российское право (см. ст. 1202 ГК о личном законе юридического лица). Внешнеэкономические сделки с иным субъектным составом не подпадают под сферу действия п. 2 комментируемой статьи, и их форма определяется на основе п. 1 комментируемой статьи, если это не сделка в отношении недвижимого имущества. В последнем случае применим п. 3 данной статьи.

10. В п. 3 комментируемой статьи установлены специальные императивные коллизионные нормы, касательно сделок в отношении недвижимого имущества. Эти нормы пользуются приоритетом над правилами п. 1 и 2 комментируемой статьи.

Согласно п. 3 комментируемой статьи форма данных сделок определяется по праву места нахождения недвижимого имущества. Далее там же отдельно выделен вопрос о недвижимом имуществе, внесенном в государственный реестр в Российской Федерации. Форма сделок с подобным имуществом определяется по российскому праву. Это последнее правило является, таким образом, односторонней коллизионной нормой.

Наличие указанного уточнения объясняется тем, что в российском праве наряду с землей, участками недр, обособленными водными объектами и объектами, прочно связанными с землей (т.е. недвижимостью в силу естественных свойств), к недвижимости по закону отнесены, в частности, также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты, т.е. вещи, по своим естественным свойствам являющиеся движимыми и соответственно могущие находиться за пределами Российской Федерации, будучи зарегистрированными в России (см. ст. 130 и 131 ГК). Рассматриваемое уточнение призвано обеспечить подчинение российскому праву формы сделок и в отношении той категории недвижимых вещей, которые признаются таковыми в силу указания российского закона, а не в силу естественных свойств.

По правилу, содержащемуся в п. 2 ст. 1205 ГК, принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам устанавливается по праву страны места нахождения имущества. В п. 3 комментируемой статьи при упоминании недвижимого имущества, внесенного в государственный реестр в Российской Федерации, по существу использована квалификация по российскому праву (см. также ст. 164 ГК и Закон о регистрации прав на недвижимость).

11. Заслуживает рассмотрения вопрос о содержании понятия "сделка в отношении недвижимого имущества". Более узкое понятие "договор в отношении недвижимого имущества" использовано также в ст. 1213 ГК.

Полезным ориентиром здесь могут служить п. 3 ст. 4 и п. 6 ст. 9 Римской конвенции 1980 г., где использована формула "договор, предметом которого является право на недвижимое имущество или право пользования недвижимым имуществом". Как указывают в данной связи авторитетные комментаторы указанной Римской конвенции, под эту формулу не подпадают, например, договоры на строительство или ремонт недвижимого имущества, поскольку основным предметом подобных договоров является проведение соответствующих работ, а не само недвижимое имущество <*>.

--------------------------------
<*> Guiliano M., Lagarde P. Op. Cit. P. 21.

Таким образом, существенное значение имеет предмет договора. По нашему мнению, понятие "сделка в отношении недвижимого имущества" не должно толковаться излишне широко, и не всякая сделка, каким-то образом связанная с недвижимостью, автоматически подпадает под приведенное понятие. Сказанное касается не только п. 3 комментируемой статьи, но и в неменьшей степени ст. 1213 ГК.

12. Имеются пользующиеся приоритетом над нормами разд. VI ГК международные договоры с участием Российской Федерации, где затрагиваются вопросы формы сделок (см. ст. 7, п. 3 ст. 1186 ГК).

Коллизионные нормы в отношении формы сделки содержатся в подп. "г" и "д" ст. 11 Киевского соглашения 1992 г., в ст. 39 и 40 Минской конвенции 1993 г., некоторых двусторонних договорах о правовой помощи.

Согласно ст. 11 Венской конвенции 1980 г. не требуется, чтобы договор международной купли-продажи заключался в письменной форме. Там же предусматривается допустимость его доказывания любыми средствами, включая свидетельские показания. При присоединении СССР к Венской конвенции 1980 г. на основе ст. 12 и 96 была сделана оговорка о неприменимости ее положений, допускающих совершение договоров не в письменной форме, если хотя бы один из контрагентов имеет свое коммерческое предприятие в СССР (Постановление Верховного Совета СССР от 23.05.90 <*>). Венская конвенция 1980 г. действует в порядке правопреемства и для России. Вопрос о форме указанных договоров, когда коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится в России, изъят из сферы регулирования Венской конвенции 1980 г. Он должен решаться в соответствии с правом, применимым в силу предписаний МЧП (п. 2 ст. 7 Венской конвенции 1980 г.). В российском законодательстве такие предписания содержит комментируемая статья.

--------------------------------
<*> Ведомости СССР. 1990. N 23. Ст. 428.

Коллизионные нормы относительно формы обязательства по переводному и простому векселю включены в ст. 3 Конвенции о разрешении коллизий законов о векселях, где участвует Россия. Российская Федерация участвует и в Конвенции о Единообразном законе о переводном и простом векселе (Женева, 7 июня 1930 г.) <*> в соответствии с которой в России действуют Закон о векселе и Постановление ЦИК и СНК СССР от 07.08.37 N 104/1341 "О введении в действие Положения о переводном и простом векселе" <**>. Вопросы, касающиеся формы договоров в сфере международного транспорта, также регулируются рядом конвенций с участием Российской Федерации.

--------------------------------
<*> Собрание законов. 1937. Отд. II. N 18. Ст. 108.
<**> Свод законов СССР. Т. 5. Ст. 586.

Правила комментируемой статьи не распространяются на арбитражное соглашение (см. ст. II, подп. "а" п. 1 ст. V Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 10 июня 1958 г.) <*>; абз. 2 п. 1 ст. 1186 ГК; ст. 7, абз. 2 подп. 1 п. 2 ст. 34, абз. 2 подп. 1 п. 1 ст. 36 Закона о коммерческом арбитраже).

--------------------------------
<*> ВВАС РФ. 1993. N 8.

Применение комментируемой статьи может иметь также свои особенности с учетом действия других статей разд. VI ГК (см., в частности, ст. 1192 о применении императивных норм и коммент. к ней) и иных положений ГК (см., например, п. 2 ст. 1028).

Коллизионные вопросы договора о залоге урегулированы в п. 5 ст. 10 Закона о залоге. Содержащиеся там правила не полностью соответствуют комментируемой статье и должны применяться с учетом абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК о приоритете норм ГК. Форма договора о залоге, когда он является внешнеэкономической сделкой, связанной по субъектному составу с Россией, должна определяться на основе п. 2 комментируемой статьи.

Другой комментарий к статье 1209 Гражданского Кодекса РФ

1. Положения комментируемой статьи претерпели существенные изменения в связи с вступлением в силу Федерального закона от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ с 1 ноября 2013 г., что обусловлено развитием электронной торговли в международном частном праве, а также использованием электронных процедур при совершении иных сделок. Основной коллизионной привязкой, применяемой к форме сделки, до 1 ноября 2013 г. была привязка к месту совершения сделки. В Основах гражданского законодательства 1991 г. (ст. 165) содержались аналогичные коллизионные нормы. Правда, в отношении формы внешнеэкономических сделок, заключаемых советскими юридическими лицами и гражданами независимо от места совершения этих сделок, действовала привязка к законодательству Союза ССР.

Коллизионные привязки к месту совершения сделки закреплены во многих международных договорах. В частности, в п. "г", "д" ст. 11 Соглашения от 20 марта 1992 г. "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" установлено, что форма сделки определяется по законодательству места ее совершения. Форма сделок по поводу строений, другого недвижимого имущества и прав на него определяется по законодательству места нахождения такого имущества, а форма и срок действия доверенности определяются по законодательству государства, на территории которого выдана доверенность. Статьи 39, 40 Минской конвенции о правовой помощи стран СНГ повторяют данные положения.

2. Комментируемая статья применяется как к односторонним сделкам, так и к договорам независимо от того, указаны они в настоящей главе или нет. В соответствии с принципом свободы договора стороны могут заключить в том числе и непоименованный договор.

3. Основная коллизионная привязка отсылает к праву страны, подлежащему применению к самой сделке.

Изменение коллизионной привязки места совершения сделки обусловлено тем, что фактическое место совершения сделки может носить случайный характер. Преобладающим в праве многих стран становится закон существа сделки - lex causae, подчиняющий форму сделки праву страны, которое регулирует обязательственные правоотношения, вытекающее из сделки. Названная привязка предусмотрена в двусторонних договорах о правовой помощи Российской Федерации с Болгарией, Венгрией, Кубой, Вьетнамом, Польшей и некоторыми другими странами.

Так, согласно ст. 30 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Народной Республикой Болгарией о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам (подписан в г. Москве 19 февраля 1975 г.) <1> форма сделок определяется законодательством, которое применяется к самой сделке. Достаточно, однако, соблюдения законодательства места совершения сделки.

--------------------------------
<1> Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 8. Ст. 133.

Таким образом, при совершении сделки стороны в силу выбора подлежащего применению к сделке права или в силу коллизионных норм, определяющих содержание сделки, должны учитывать требования к форме сделки, применяемые по праву соответствующего государства.

Право, подлежащее применению к сделке, определяется нормами ст. 1210 - 1218 ГК РФ и др.

В части применения последствий недействительности сделок в комментируемой статье сохранена норма о непризнании сделки недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования права страны места совершения сделки к форме сделки.

Так, местом совершения сделки в нотариальной форме является место ее удостоверения у нотариуса. Несмотря на то что государственная регистрация не порождает новую форму сделки, требование о государственной регистрации должно также подчиняться праву места ее совершения; для недвижимого имущества это страна нахождения недвижимого имущества, внесения недвижимого имущества в государственный реестр.

Местом совершения сделки определяются и понятие сделки, ее форма, реквизиты, государственная регистрация с учетом других требований к оформлению сделки. Так, в соответствии с п. 1 ст. 160 ГК РФ законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования, которым должна соответствовать форма сделки (совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п.), и предусматриваться последствия несоблюдения этих требований. Если такие последствия не предусмотрены, применяются последствия несоблюдения простой письменной формы сделки, что свидетельствует о применении в Российской Федерации к требованиям о печати, бланке сделки требований права места ее совершения.

За рубежом могут быть предусмотрены и другие требования. Так, при рассмотрении вопроса о несоответствии договора, заключенного на территории Российской Федерации, и передаточного распоряжения законодательству острова Мэн арбитражный суд со ссылкой на п. 1 комментируемой статьи сделал вывод, что российское право не устанавливает такой специальной формы документа, как "договор за печатью", соответственно специальные требования к порядку заключения таких договоров и последствия заключения договора в такой форме, определенные законодательством острова Мэн, к рассматриваемому договору не применяются <1>.

--------------------------------
<1> Определение ВАС РФ от 5 марта 2007 г. N 16036/06 по делу N А40-63779/04-27-306.

4. Требования российского права к форме сделок предусмотрены как ст. 158 - 164 ГК РФ, так и другими нормативными правовыми актами. Применительно к отдельным видам сделок в законодательстве могут содержаться иные коллизионные привязки, например в отношении завещания (см. комментарий к ст. 1224 ГК).

Нормы о форме сделок предусмотрены и международными договорами, в частности Конвенцией ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980 г.); Принципами международных коммерческих договоров УНИДРУА 1994 г.; Принципами Европейского договорного права 1999 - 2002 гг.; Типовым законом об электронной торговле ЮНСИТРАЛ 1996 г. и Типовым законом об электронных подписях ЮНСИТРАЛ 2001 г.

5. Пункт 2 комментируемой статьи до 1 ноября 2013 г. был посвящен письменной форме внешнеэкономических сделок и корреспондировал с п. 3 ст. 162 ГК РФ, в котором были установлены последствия несоблюдения простой письменной формы внешнеэкономической сделки и который с 1 сентября 2013 г. утратил силу. Как отмечалось в Концепции развития гражданского законодательства, правило о письменной форме внешнеэкономической сделки "было введено в отечественный правопорядок в условиях государственной монополии внешней торговли и отражало особое отношение государства к внешнеэкономическим сделкам. В настоящее время подобное регулирование является редкостью среди развитых правопорядков. Выделение особых последствий несоблюдения простой письменной формы для внешнеэкономических сделок по сравнению с обычными сделками в современных рыночных условиях ничем не оправдано и ставит стороны внешнеэкономических сделок в неравное положение по сравнению со сторонами обычных сделок".

6. Формально не утратило силу письмо ЦБ РФ от 15 июля 1996 г. N 300 "О Рекомендациях по минимальным требованиям к обязательным реквизитам и форме внешнеторговых контрактов" <1>, содержащее требования к реквизитам внешнеэкономических сделок, призванных обеспечить защиту государственных интересов и интересов российских предприятий при осуществлении внешнеэкономической деятельности, а по существу - основные (не только существенные) условия договоров.

--------------------------------
<1> Вестник Банка России. 1996. N 33.

7. Положения Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. <1> менее жестки к форме сделки по сравнению с российским законодательством. Согласно ст. 11 Конвенции не требуется, чтобы договор купли-продажи заключался или подтверждался в письменной форме или подчинялся иному требованию в отношении формы. Он может доказываться любыми средствами, включая свидетельские показания.

--------------------------------
<1> Вестник ВАС РФ. 1994. N 1.

Учитывая нормы ст. 12 Венской конвенции, Российская Федерация (в 1990 г. - СССР) присоединилась к Конвенции с оговоркой о неприменении ее ст. 11, т.е. об императивном характере письменной формы сделки. Любое положение ст. 11, 29 или ч. II настоящей Конвенции, которое допускает, чтобы договор купли-продажи, его изменение или прекращение соглашением сторон либо оферта, акцепт или любое иное выражение намерения совершались не в письменной, а в любой форме, неприменимо, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие в договаривающемся государстве, сделавшем заявление на основании ст. 96 настоящей Конвенции. Стороны не могут отступать от настоящей статьи или изменять ее действие.

При этом из ст. 13 Конвенции следует, что под письменной формой договора понимаются также сообщения по телеграфу и телетайпу. Согласно п. 2 ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

8. Положение п. 2 комментируемой статьи является новеллой ГК РФ. О праве страны, подлежащем применению к договору о создании юридического лица и к договору, связанному с осуществлением прав участника юридического лица, см. комментарий к ст. 1214 ГК РФ.

9. В п. 3 содержится новая коллизионная норма, применяемая к сделкам, требующим государственной регистрации, а также к сделкам, на основании которых государственной регистрации подлежит возникновение, переход, ограничение или прекращение прав. Это имеет значение не только для недвижимого имущества, но и для зарегистрированных в Российской Федерации результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, в частности применительно к предоставлению или передаче прав по договорам коммерческой концессии; договорам об отчуждении исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, подлежащим государственной регистрации; лицензионным и сублицензионным договорам в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, подлежащим государственной регистрации; договорам залога в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, подлежащим государственной регистрации.

10. Согласно п. 4 рассматриваемой статьи форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, - российскому праву. (Об отнесении имущества к недвижимому см. комментарии к ст. 1205, 1205.1 ГК.) Это положение охватывает и требования к государственной регистрации сделки. Согласно п. 1 ст. 164 ГК РФ в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации. Порядок государственной регистрации определен Федеральным законом "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним".

К сделкам, подлежащим государственной регистрации, в отношении недвижимого имущества, находящегося в Российской Федерации, относятся:

- договор об ипотеке - залоге недвижимого имущества (ст. 339 ГК);

- договор ренты, объектом которого является недвижимость (ст. 584 ГК);

- договор пожизненного содержания с иждивением (ст. 601 ГК);

- договор аренды недвижимого имущества, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 609, п. 2 ст. 651 ГК);

- договор аренды предприятия (п. 2 ст. 658 ГК);

- договор доверительного управления недвижимым имуществом (п. 2 ст. 1017 ГК).

Аналогичное требование подлежит применению и к договору участия в долевом строительстве (ст. 17 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. N 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" <1>).

--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 40.

Независимо от гражданства и места жительства участников сделки такой договор подлежит регистрации, поскольку объект недвижимого имущества внесен в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество.

Комментарии и консультации юристов по ст 1209 ГК РФ

Если у вас возникли вопросы по статье 1209 ГК РФ, вы можете получить консультацию юристов нашего сервиса.

Задать вопрос можно через форму связи или по телефону. Первичные консультации бесплатны и проводятся с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.